Почему английский разучился считать задом наперёд

Форма five-and-twenty — это не экзотика и не поэтический каприз. Это чистый германский способ считать.

 

Принцип простой: сначала называют единицы, потом десятки.

 

То же самое до сих пор живёт:

 

·         в немецком (fünf-und-zwanzig),

·         в голландском,

·         частично в скандинавских языках,

·         и — сюрприз — в старом английском.

 

Это устная логика. Ты считаешь, добавляя: пять к двадцати. Это удобно, когда ты:

 

·         считаешь овец,

·         пересчитываешь монеты,

·         говоришь вслух, а не пишешь отчёт.

 

Для устной культуры — идеально.

 

Когда именно так писали

 

Форма five-and-twenty была нормальной и литературной примерно до XV–XVI веков. Её можно встретить:

 

·         в среднеанглийских текстах,

·         у Чосера,

·         в хрониках,

·         в поэзии,

·         и даже позже — как стилистический приём.

 

Знаменитое:

 

Four-and-twenty blackbirds

 

— это не “сказочный архаизм”, а эхо реальной нормы.

 

Что пошло не так (или наоборот — слишком хорошо)

 

А потом случились три вещи. Очень скучные. Прямо-таки судьбоносные.

 

1. Печатный станок

 

Письменный язык вдруг стал массовым. А письменность не любит конструкций, которые нужно “дослушивать до конца”, чтобы понять число.

 

Five-and-twenty — ты узнаёшь итог в конце.

Twenty-five — ты понимаешь масштаб сразу.

 

Для глаза это критично.

 

2. Латынь и французский как эталон

 

После Нормандского завоевания английский долго смотрел снизу вверх на:

 

·         латинский (язык науки),

·         французский (язык администрации).

 

А там числа шли слева направо по значимости:

 

десятки → единицы

 

Английский начал подстраиваться под престижную модель.

 

Не потому что “лучше”. А потому что так писали те, у кого власть.

 

3. Деньги, учёт, торговля

 

Здесь всё решилось окончательно.

 

Для:

 

·         бухгалтерии,

·         контрактов,

·         налогов,

·         долгов,

 

… форма five-and-twenty — катастрофа. Она хороша для речи, но плоха для:

 

·         списков,

·         таблиц,

·         расчётов.

 

Twenty-five pounds читается быстрее, яснее и без риска ошибки. Язык выбрал не красоту. Он выбрал надёжность.

 

Когда именно произошёл перелом

 

Примерно:

 

·         XVI–XVII век — период колебаний (обе формы встречаются),

·         XVIII век — twenty-five становится нормой,

·         five-and-twenty уезжает в:

o        поэзию,

o        фольклор,

o        стилизацию под старину.

 

К XIX веку это уже звучало: мило, старомодно и слегка провинциально.

 

Почему немцы сохранили, а англичане нет

 

Любимый вопрос — и ответ скучен, но честен.

 

Потому что:

 

·         немецкий дольше оставался устно-центричным,

·         английский раньше стал языком международного письма.

 

А ещё потому что английский вообще склонен:

 

·         упрощать,

·         выравнивать,

·         резать хвосты.

 

Он не сентиментален. Он прагматик.

 

Итог без романтики

 

Форма five-and-twenty умерла не потому, что была “неправильной”. Она умерла потому, что:

 

·         печатный станок,

·         бухгалтер,

·         юрист
не любят ждать конца фразы, чтобы понять, сколько там денег.

 

Так английский язык перестал считать как крестьянин — и начал считать как клерк.

 

А сказки оставил нам.

 

More anon

 

Частный репетитор по английскому языку